понедельник, 24 ноября 2014 г.

Калужская Голгофа. К 80-летию вступления на Калужскую кафедру сщмч. Августина (Беляева)

   В этом году Калужская епархия отмечает 80-летие прихода на Калужскую кафедру архиепископа Августина (Беляева). Публикуем две статьи местного краеведа Метальниковой Е.В. по материалам следственных дел из архива УФСБ по Калужской области, по которым проходил священномученик Августин и с ним пострадавшие.
    В № 2 за 2014 год журнала «Православный христианин» была опубликована статья «Увековечивание памяти новомучеников – путь к укреплению веры», где упоминалось о некоторых священномучениках и исповедниках, прославивших Калужскую епархию силой, чистотой своей веры и смертью за Христа. В том числе одним из первых упоминался священномученик Августин (Беляев), архиепископ Калужский.
    Конечно, коротких упоминаний недостаточно, тем более что в 2014 году исполняется 80 лет со дня вступления тогда еще епископа Августина (Беляева) на Калужскую кафедру. В связи с этой памятной датой готовится проведение краеведческой конференции, которая будет приурочена к 23 ноября – Дню памяти калужских новомучеников.
    В грозные годы гонений на Русскую Православную Церковь 9 апреля 1934 года вступил на Калужскую кафедру новый епископ. Им был епископ Августин (Беляев). Калужская кафедра была третьей в его служении, епископ Августин служил в Иваново – Вознесенской (1923 – 1926 гг.) и Сызранской (1930 – 1931 гг.) епархиях. В то время, когда владыка прибыл в Калугу, не было никому дано знать, что этот уютный город станет последним местом его служения. Именно в калужский период 2 апреля 1936 года он был возведен в сан архиепископа, а в ночь на 20 сентября 1937 года был арестован и в дальнейшем расстрелян. Но в 1934 году все эти события еще были в будущем
     Было общеизвестным фактом, что он принадлежит к тихоновцам, что владыка Августин и не собирался скрывать. К 1934 году епископ Августин (Беляев) побывал в тюрьмах и лагерях. Начиная с 1919 года, он неоднократно был арестован: 16 декабря 1919 года (освобожден по амнистии ЧК в мае), 22 апреля 1922 года (освобожден 15 июля), 13 сентября 1922 года (освобожден 15 ноября), 15 февраля 1924 года (освобожден 8 августа), 9 октября 1926 года арестован и отправлен на 3 года в Среднюю Азию, 21 февраля 1931 года арестован и отправлен в концлагерь. Последним местом заключения епископа Августина (Беляева) перед его приездом в Калугу был Свирлаг, где владыка находился с 1931 по 1934 год.
     В житии священномученика Августина (Беляева), составленном игуменом Дамаскином (Орловским), этому периоду посвящено несколько строк: «Преосвященный Августин был отправлен в концлагерь недалеко от станции Лодейное Поле Ленинградской области. Лагерь находился в глухом лесу, и до ближайшего городка было десять километров. Заключенные здесь занимались сбором смолы. Работа считалась легкой, но была установлена столь высокая норма, что далеко не все могли ее выполнить, а кто не выполнял, того лишали пайка». В Свирлаге скончался послушник епископа диакон Борис, который был вместе с владыкой в Средней Азии. Борис не вынес условий содержания и изнуряющего труда в лагере, который считался одним из самых ужасных по условиям содержания заключенных. Он находился не вместе с владыкой, а в дальнем лагпункте.
     В настоящее время от Свирлага практически не осталось следа ни в документах, ни на лодейнопольской и подпорожской земле. Но даже скупая информация дает представление о тех испытаниях, которые стойко переносил епископ Августин. Лесные лагпункты были оборудованы наскоро сколоченными бараками. Сначала епископ Августин находился на сборе смолы. Работа не была сложной, но нормы были очень высокими. Как вспоминает одна из московских духовных чад епископа Августина, монахиня Анна (Теплякова), однажды уставший и обессилевший епископ Августин, перенося два ведра смолы, оступился и пролил содержимое ведер на землю. За такую прповинность его наказали лишением пищи.
     Помимо этого, в своих воспоминаниях о встречах с владыкой Августином в Москве, о поездках его духовных чад к местам его заключения, монахиня Анна (Теплякова) приводит высказывание самого епископа Августина: « Конечно, если бы не приезд их – как Боря умер, так и я бы умер». В Свирлаге смертность была очень высокой, выполняя обязанности фельдшера, владыка хорошо знал об этом. По Промыслу Божьему епископу Августину была дана возможность выжить и послужить еще Богу и людям. Спасло его именно то, что лагерное начальство перевело исполнительного заключенного на должность фельдшера. Не последнюю роль сыграли посещения его духовных чад, которые старались привезти посылки с сухарями и пр.
     Период приезда в Калугу епископа Августина совпал с временным уменьшением числа арестов представителей духовенства, которые подверглись гонениям. По этому поводу Ю.В Ерофеев в статье «Материалы архивов органов ФСБ России о представителях православной церкви в годы гонений» пишет следующее: «К концу 1934 года репрессии стали временно затихать. За период со второй половины 1933-го по декабрь 1934 г. по Калужской епархии было репрессировано всего два священника – отцы Петр Лактионов из села Макарьево и Александр Соколов из села Покровское».
    Напомним, что тот же автор указывал: «За 1929-1933 гг. из Калужской епархии были сосланы или расстреляны 167 священнослужителей, 40 церковнослужителей (дьяконы и псаломщики), более 150 монашествующих». Эта статистика, конечно, требует уточнений, т. к. диаконы причислены к церковнослужителям, но общее число репрессированного духовенства от этого не изменится. Таким образом, с 1929 по 1934 год были репрессированы 209 представителей белого и 150 черного духовенства. Нужно принять во внимание и тот факт, что расстрелы священнослужителей начались с 1918 года, потери в целом были еще значительнее.
     Исходя из приведенных данных, можно без труда сделать выводы о том, насколько Калужская епархия к 1934 году была обескровлена, лишена многих лучших представителей духовенства. Именно тех, кто, несмотря на угрозы новой власти, до последней минуты жизни служил Богу и заботился о своей пастве. Определенный вред шел от обновленческих кругов. Как известно на сегодняшний день, затишье было недолгим. 1 декабря 1934 года был убит С.М. Киров. Его гибель принесла новые гонения и увеличение списков тех, кто был арестован или даже расстрелян. Все эти события связаны по времени с первыми месяцами пребывания епископа Августина (Беляева) в Калуге.
     На Калужской кафедре епископ Августин (Беляев) сменил своего предшественника – епископа Павлина (Крошечкина). В воспоминаниях современников указывается, что у епископа Павлина (Крошечкина) сложно складывались отношения с духовенством Калуги: «Духовенство калужское в подавляющем большинстве, как это ни странно, отнеслось к преосвященному Павлину с первых дней знакомства холодно, даже можно сказать неприязненно… Они привыкли видеть в лице архиерея важного, окруженного ореолом недоступности владыку…»
     Новый Владыка, епископ Августин (Беляев), приняв Калужскую кафедру, в достаточно короткое время сумел сплотить вокруг себя духовенство. Его мудрое руководство и умение находить подход к людям позволили найти понимание со стороны маститых священников Калуги, которые были уважаемы не только в своих приходах, но и во всех православных кругах города. Протоиереи Иоанн Остроглазов, Иоанн Сперанский и другие были широко известны в Калуге своим благочестием, стремлением помогать своей пастве молитвой и поучениями. Эти священники сразу же стали опорой для нового Владыки.
     Достигнутое взаимопонимание между епископом Августином и священниками калужских храмов не осталось незамеченным и жителями города. Многие батюшки пострадали, как и владыка, при изъятии ценностей из церквей, были осуждены советским правосудием. И не только это сблизило епископа Августина и лучших представителей местного духовенства. На первом плане у всех была вера, стремление поддерживать ее чистоту и крепость в современниках, сохранить ее для потомков, не допустить полного уничтожения Русской Православной Церкви.
     Возможно, что на первых порах прихожане калужских храмов, наблюдая за тем, как складываются отношения нового Владыки и местного духовенства, обратили внимание на уважение, которое сразу почувствовали к главе Калужской епархии не только молодые священники, но и убеленные сединами настоятели храмов. В дальнейшем и сами прихожане калужских церквей ближе узнали доброту и уважение к людям, свойственные епископу Августину. Человечность, приветливое и располагающее к доверию отношение к каждому, кто подходил к владыке, быстро способствовали распространению по Калуге слухов о простоте в общении нового епископа.
     Ко времени приезда Владыки в Калугу, как вспоминали современники тех далеких событий, постепенно началось охлаждение народа к вере, не отмечалось былого рвения при посещении церковных служб. Можно назвать много причин такого положения дел, характерного не только для Калуги. Кто-то боялся осуждения со стороны сослуживцев, смеявшихся над верующими коллегами, кто-то (особенно педагоги) в буквальном смысле боялись потерять работу, ведь верующим не было места в советской трудовой школе. Подрастало поколение, которое было воспитано без крещения и молитвы. Причины были разные, а результат один – в храмах стало меньше прихожан.
     В 1933 году газета «Коммуна» в статье «Наконец-то живем без Бога» (только последнее слово в указанном источнике было написано с маленькой буквы) писала: «В Калуге волей трудящихся масс, бывших верующих закрыто 26 церковных зданий. На месте прежних церквей – 3 клуба, 2 общежития, в бывшей синагоге – клуб кооператива кустарей, в бывшем соборе – Дом обороны с многочисленными кружками и кино. В Тихоновой пустыни – ЦТИ (техникум), в Сергиевом скиту – дом отдыха Красной Армии. На месте снесенной Архангельской церкви строится дом ИТР дирекции Западной железной дороги. В районе сегодня 12000 воинствующих безбожников, 75 % школьников – члены группы юных безбожников».
     Вот как пишет протоиерей Андрей Безбородов в своей книге «Годы испытаний. История Православной Церкви на Калужской земле с 1917 по 1999 годы» о начале служения епископа Августина (Беляева) в Калуге: «В 1934 году на Калужскую кафедру вступил недавно вернувшийся из заточения епископ Августин (Беляев), который сделал все возможное для оживления православной жизни в почти уничтоженной, задавленной страхом епархии». Действительно, заслуги епископа Августина (Беляева) в возрождении церковной жизни Калуги того времени настолько значительны и неоспоримы, что это подтверждалось как его сторонниками и почитателями, так и теми, кто в любую минуту готов был выступить с обвинениями в адрес владыки.
     Из уже упомянутых воспоминаний монахини Анны (Тепляковой) и следственного дела, заведенного при аресте архиепископа Августина (Беляева) следует, что в Калуге окружение его состояло в основном из священников и православных мирян, которые до революции были старостами при храмах, пели в церковных хорах. Помимо этого к владыке приезжали его духовные чада. Владыка постоянно находился среди людей, свободно и просто общаясь как с единомышленниками, так и с людьми других взглядов. Его манера держаться, доброжелательно относиться к любому собеседнику привлекала к нему людей, рождало в них доверие и уважение к архипастырю, который готов был выслушать каждого.
     Объединение духовенства вокруг архипастыря в дальнейшем стало поводом для того, чтобы назвать группу священно-церковнослужителей и православных мирян, которые часто встречались с владыкой, организацией контр-революционного характера. Такие высказывания можно найти в показаниях арестованных вместе с владыкой: «Названная организация была сформирована в 1934 году епископом Августином (Беляевым)». Еще один пример: «Туда входило все руководство тихоновской организации. Оформилась организация с марта 1934 года». Таким образом, архиепископу Августину в дальнейшем все факты умелого и быстрого сплочения им вокруг себя духовенства будет поставлено не просто в упрек, а расценено в качестве запрещенной деятельности.
     Вместо того чтобы подчеркнуть взаимопонимание, которое возникло между владыкой Августином и калужским духовенством, использовались такие утверждения в стане недоброжелателей-богоборцев, которые подчеркивали якобы преступный, направленный против советской власти, характер взаимоотношений и бесед этих людей. В дальнейшем некоторые священники присоединились к этому мнению: «Вернувшись из ссылки в 1935 году, я заметил, что вокруг нового архиепископа Августина Беляева сколочена группа лиц духовенства». Добрые дела тоже ставились в упрек: «Августин в первую очередь устраивал на службу священников, репрессированных органами НКВД и вернувшихся после отбывания наказания».
     При таких высказываниях не учитывалось даже то, что фактически владыка помогал сирым и обездоленным, в основном – далеко не молодым людям, потерявшим не только имущество, но и здоровье. Помощь его пострадавшим от репрессий и вернувшимся из заключения показывает, что владыка не на словах, а на деле сочувствовал тем, кто попал под пресс новой власти. Он на себе испытал сполна, как это тягостно и тяжело. В то же время это свидетельствует о том, что он ради помощи ближним не чувствовал страха за себя, хотя мог предположить, как это будет расценено в определенных кругах. Многие представители духовенства и православные миряне, входившие в окружение владыки Августина, широко известны, но изученные в последнее время документы позволяют несколько расширить этот список.
     Исследования, которые базируются на материалах архива УФСБ по Калужской области, позволяют подробнее остановиться на личности человека, имя которого до сих пор не просто находилось в тени, а не упоминалось другими авторами. В период служения владыки Августина в Калуге его келейником был Александр Чебышев. Это подтверждается материалами следственного дела П - 14013. В настоящий момент представляется вполне возможным остановиться на основных вехах жизни этого человека, который находился рядом с будущим священномучеником.
     Приведем одну из выписок из дела за 1939 год: «Чебышев Александр Васильевич, 1891 года рождения. Ночной сторож Георгиевского за верхом храма. С 1924 г. по 1933 г. псаломщик. С 1934 г. служил при архиерее Августине. Образование – высшее». Конечно, келейник владыки знал о нем очень много. Поэтому интересно было бы узнать как можно больше об этом человеке, которому удалось избежать ареста и прослужить в Калуге до старости в одном из калужских храмов. К сожалению, А. Чебышев не оставил воспоминаний о том страшном времени. Вернее, никогда и никому позже он не говорил о том, где и как проходило его служение в тридцатые годы. А очевидцев событий практически не осталось.
     Дополнительные исследования показывают, что Александр был сыном протоиерея Василия Гавриловича Чебышева. Отец Василий большую часть священнического служения провел вне Калужской епархии, окончив СПб Духовную Академию: в Гатчинском сиротском институте, а позже был настоятелем церкви Петроградского градоначальника. Вскоре после революции, 6 мая 1919 года, отец Василий с семьей, состоявшей из жены Анны Яковлевны и сына Александра, вынужден был уехать на родину жены в село Карамышево Медынского уезда Калужской губернии.
     Таким образом, Александр Чебышев был по линии матери внуком настоятеля Христорождественского храма с. Карамышева протоиерея Иакова Покровского. Даже в его анкете местом рождения значится именно с. Карамышево. Протоиерей Василий Чебышев некоторое время служил в названной церкви псаломщиком после переезда из Петрограда, а позже его сменил сын Александр. Александр Чебышев был псаломщиком в 1932 году, когда по делу, которое условно можно назвать кондровским, были арестованы многие местные священники и православные миряне. Но Александр Чебышев остался на свободе и перебрался в Калугу, где с 1934 года стал прислуживать владыке Августину.
     Сохранились короткие воспоминания об Александре Чебышеве отца Иоанна Наумчика. Батюшка знал Чебышева как дьякона Николо-Козинского храма г. Калуги. Об этом же месте служения бывшего карамышевского псаломщика рассказывали старожилы тех мест, где ему приходилось служить в молодости. Со слов отца Иоанна можно сделать вывод о высокой культуре, энциклопедических знаниях отца дьякона, что свидетельствует о его хорошем образовании, полученном еще в Петербурге, и начитанности. К тому времени, когда отец Иоанн был знаком с Чебышевым, тот был инвалидом, который не мог обходиться без посторонней помощи. Но и отец Иоанн не знал, что в 30-е годы отец дьякон был не просто знаком с архиепископом Августином (Беляевым), а находился при владыке как келейник.
      Архимандрит Донат (Петенков) вспоминает о том, что Чебышев вообще ни с кем не разговаривал еще в силу того, что перенес инсульт или другое серьезное заболевание. Еще раз нужно подчеркнуть, что никто в то время не знал, что отец диакон когда-то был рядом с будущим священномучеником Августином. К сожалению, мы никогда не узнаем того, что помнил о служении владыки в Калуге его келейник, который никогда – ни до, ни после болезни не говорил на эту тему. Он молча нес свой крест болезни и ее тяжелых последствий.
     Много скрыто от нас временем, но несмотря на это можно с уверенностью утверждать, что в Калуге архиепископ Августин был уважаемым человеком. Уважаемым не столько за свой сан, но и за скромную жизнь по евангельским правилам, за человеческие качества, проявляемые в общении не только с близкими, с представителями духовенства, но и посторонними людьми. Даже недоброжелатели, дававшие против него показания, не отрицали тот факт, что он всегда был окружен людьми, стремящимися хотя бы поговорить с ним. Среди них были православные и не посещавшие церковные службы. Все находили утешение у милостивого владыки. Каждый был успокоен и поддержан участливыми словами и поучениями.
     1937 год – это особая веха в гонениях на РПЦ. Но не будем забывать, что это не только начало так называемого Большого террора, но и доказательство того, что в РПЦ нашлось много неустрашимых никакими страданиями представителей духовенства и мирян, готовых отдать жизнь за верность Христу . 1937 год показал, что православная вера по-прежнему дает людям силы по молитвам. Перепись населения доказала, что усилия богоборцев пока не увенчались успехом, который они ожидали. Опубликованная статистика убедительно показывает, что большая часть населения продолжала считать себя православными.
     В калужской ежедневной газете «Коммуна» в 1937 году всячески старались поддержать тех, кто боролся, как писали, «с религиозным дурманом и пережитками прошлого». Эта тема звучала в разных статьях, но всегда грозно указывалось на то, что мракобесы-попы не должны быть в новом обществе счастливых и преданных делу партии рабочих, крестьян и советской интеллигенции. В статье «Антирелигиозная пропаганда и низовая печать» особо указывалось на необходимость своевременного информирования о тех, кто не хочет идти в ногу со временем,а продолжает ходить в церковь и пр. Для этой цели предлагалось использовать на местах стенгазеты и многотиражки, чтобы оперативно и своевременно клеймить позором «церковников и их прихвостней».
     У властей результаты переписи вызвали не просто неудовольствие, а желание любыми путями, не считая жертвы, добиться уничтожения представителей духовенства. 1937 год стал и последним годом архипастырского служения архиепископа Августина (Беляева). Скорее всего он предчувствовал надвигающуюся опасность, но при этом внешне служение его продолжало оставаться таким же благостным, он не отстранялся от людей, ожидавших от него помощи и поддержки, не пытался показать преувеличенное уважение к представителям властей, которые на самом деле его не заслуживали.
     Громким и предостерегающим сигналом для архиепископа Августина был арест известных в Калуге деятелей – Трейваса и Селиверстовой. Они были далеко не рядовыми сотрудниками, в свое время от них зависело решение многих важных вопросов, касающихся налогообложения церкви и закрытия храмов. С ними у архиепископа Августина сложились отношения, основанные не только на общении по служебным делам. Во всяком случае, так следует из высказываний тех, кто был в курсе этих дел и встреч.
     Борис (Беньямин) Ефимович Трейвас начал работу в Калуге в 1934 году. Занимаемая им должность первого секретаря Калужского райкома партии, позволяла ему быть не просто на виду, а иметь вес в партийных кругах, помогать в проблемных ситуациях и пр. На этом посту он был обличен большой властью. Трейваса арестовали 3 апреля 1937 года. По опубликованным сведениям он был расстрелян 16 августа 1937 года. Но газета «Коммуна» сразу же после ареста бывшего партийного работника называла его врагом народа.
     Совсем немного времени оставалось и до расправы над архиепископом Августином. Как известно, его арест был произведен 20-го сентября 1937 года. В ордере на производство обыска и ареста гражданина Августина – Беляева Александра Александровича за № 21626 указывается, что ордер был оформлен и выдан именно 20 сентября. Постановление об избрании меры пресечения и предъявления обвинения выписано тем же числом. В постановлении указано, что Беляев А.А. «достаточно изобличается в том, что будучи враждебно настроенным к существующему строю, ведет активную контрреволюционную деятельность.» Этим постановлением было предусмотрено содержание архиепископа Августина под стражей в Калужской тюрьме. По неизвестным нам обстоятельствам постановление было предъявлено арестованному не сразу, а только 22 сентября 1937 года.
     Протокол личного обыска архиепископа Августина, составленный от руки, заполнен тоже 20 сентября. В протоколе подробно описывается все, что было изъято у архиепископа Августина: паспорт БК № 614792 от 22 июня 1937 года на имя Беляева А.А., песнь об орле (автор М.М.), разная переписка на 11 листах, одна десятирублевая золотая монета царской чеканки, две десятикопеечные серебряные монеты советской чеканки с зарубками на боках, советские деньги на сумму 626 рублей, панагия серебряная с медной цепочкой с изображением Богоматери, перламутровые четки, деревянный нагрудный крест, деревянный посох с серебряным наконечником.
     В протоколе проведения домашнего обыска, тоже указывается упомянутая дата – 20.09. 1937 года. Хотя в статьях о калужском периоде служения архиепископа Августина (Беляева) обращалось внимание на то, что в документах следственного дела его адрес проживания, вернее, № дома записан не совсем точно. На разных страницах дела можно прочитать – ул. Революции 1905 года, № дома – 93, 95, 96. Справедливости ради, нужно отметить, что д. № 95 указан в ордере, постановлении на арест, протоколе домашнего обыска. Именно этот протокол помимо архиепископа Августина и представителей НКВД был подписан его квартирной хозяйкой – Зябкиной Матреной Григорьевной. Из чего можно предположить, что при всех ошибка в записи № дома, правильный вариант – д. № 95.
     При упомянутом домашнем обыске были изъяты следующие вещи, принадлежащие владыке:
1. Серебряный нагрудный крест с цепочкой белого металла.
2. То же малого размера.
3. Панагия с серебряной цепочкой.
4. То же с серебряной ризой.
5. Академический значок .
6. Три фотографии с изображением Беляева А.А.
7. Разная переписка на 48 листах.
8. Служебная переписка.
9. Церковная литература – 110 книг.
     20 сентября была заполнена и анкета на арестованного архиепископа Августина, в которой содержались ответы на стандартные вопросы: ф.и.о., год и место рождения, постоянное место жительства (адрес), место службы или род занятий, профессия и профсоюзная принадлежность, имущественное положение в момент ареста, то же до 1929 года, то же до 1917 года, социальное положение в момент ареста, служба в царской армии и чин, служба в белой армии и чин, служба в Красной армии и чин, социальное положение, политическое прошлое, национальность и гражданство, партийная принадлежность, с какого времени и № билета, образование, категория воинского учета, состоял ли под судом и следствием, состояние здоровья, состав семьи: перечислить отца, мать, сестер, братьев, сыновей и дочерей (их фамилия и отчество, место службы и должность или род занятий и адрес).
     Таким образом, можно сделать вполне обоснованный вывод о том, что арест, домашний и личный обыск владыки Августина был проведен именно 20 сентября 1937 года. Это утверждение подтверждено выше не одним, а всеми документами следственного дела, которые заполнены непосредственно в день ареста архиепископа Августина. В изданиях, посвященных священномученику Августину (Беляеву), по поводу места и времени суток его ареста указываются разные версии.
     Есть публикации, в которых предполагается, что владыка был арестован в ночь с 20-го на 21-е сентября 1937 года. Встречаются предположения, что архиепископа Августина могли арестовать сразу же после всенощной в Георгиевском за верхом храме. Такие сведения в основном мелькают в интернет-ресурсах и появляются без ссылок на разных сайтах. Они не подтверждаются какими-либо выписками из документов. Подобного рода описания ареста архиепископа Августина никак не основываются на материалы следственного дела П – 14013, хранящегося в архиве УФСБ по Калужской области.
     Но сведения именно этого источника легли в основу жития священномученика Августина (Беляева) – по калужскому периоду его служения, написанного игуменом Дамаскином (Орловский). Указывает на тот факт, что «накануне праздника Рождества Богородицы, 20 сентября, ему пришла повестка с требованием явиться к городским властям. Иногда власти вызывали архиерея в здание городского совета по церковным делам, но время в этой повестке было проставлено столь позднее, что владыка понял, что его вызывают для ареста».
     В упомянутом следственном деле П – 14013 есть протокол допроса в качестве свидетеля Котова Петра Прокофьевича (1877 года рождения). Его показания до сих пор не публиковались. Как значится в сведениях о нем, Котов был легковым извозчиком, который вез архиепископа Августина (Беляева) вечером 20 сентября. На вопрос: «Всегда ли Вы возите Беляева Августина?» он ответил: «Беляева Августина я до настоящего момента никогда не возил. Сегодня я только первый раз привез его из церкви Георгия на квартиру, а с квартиры в Горсовет».
     Относительно того, когда и кто 20 сентября пригласил извозчика Котова обслуживать архиепископа, Петр Прокофьевич дал следующие показания: « Примерно в 19 часов 20 сентября 1937 года я стоял на своей лошади на Советской улице против центрального кино. Ко мне подошла незнакомая мне гражданка. Предложила поехать в церковь Георгия». Таким образом, получается, что последним местом, где побывал перед арестом архиепископ Августин, был Горсовет. Посещение Горсовета было достаточно поздним по времени, о чем писал и игумен Дамаскин (Орловский).
     В итоге получается следующая картина (с учетом приведенной выше информации): 20 сентября 1937 года владыка благополучно закончил вечернюю службу в Георгиевском за верхом храме, и не будучи там арестованным, пользуясь услугами приглашенного извозчика, поехал сначала домой, а потом в Горсовет. Таким был маршрут последней поездки владыки по Калуге – последнему месту его архипастырского служения. Время было достаточно позднее, что подтверждал и Котов П.П. Вывод: именно 20-го сентября 1937 года при перечисленных выше обстоятельствах и в указанное время был арестован архиепископ Августин (Беляев).
     Сбылись опасения тех, кто предвидел, что власти не смиряться с народной любовью и уважением к владыке. Его называли великим святым человеком, Блаженным Августином, святым при жизни, будущим мучеником. Достаточно привести такие слова показаний из следственного дела П – 140013: «Его все считали святым отцом и преклонялись перед ним. Ему создали ореол мученика и в церквах среди верующих говорили, что владыку коммунисты замучают, не дают ему служить, давят налогами». Эти слова принадлежат не тем, кто был предан вере и ценил исключительные качества архиепископа Августина, а его недоброжелателя, который не мог скрыть явной правды и отношения к владыке в Калуге.
     Укрепление его авторитета не только среди верующих, но и у горожан, которые не посещали церковные службы, не просто раздражало представителей советской городской власти, а требовало по их мнению незамедлительных мер, которые бы прекратили явное укрепление позиций представителей РПЦ, а в первую очередь самого архиепископа Августина. Привычными средствами было практически невозможно бороться с такими представителями духовенства, как архиепископ Августин (Беляев) и его окружение. Их нечем было очернить перед народом. Для борьбы с ними у безбожников был только один путь: арест, обвинение и физическое устранение. Сам владыка был готов к крестному пути и смерти за Христа. Он прекрасно осознавал, что только так он может показать как врагам и гонителям веры, так и православным христианам, верность Спасителю.
     Осознавая, что расправа над ним неизбежна, архиепископ Августин в ходе следствия и допросов не проявлял слабости, не выслуживался перед мучителями, не старался позаботиться о своем спасении за счет других. Спокойно и достойно, служа примером для других, он шел по последним ступеням к своей голгофе, неся свой крест, который он выбрал раз и навсегда, ни разу не усомнившись в правильности выбора. Как бы не было тяжело и мучительно, владыка видел перед собой Христа Спасителя и следовал избранным путем. На последней фотографии, сделанной во время заключения, архиепископ Августин утомлен физически, но во взгляде его сквозит несломленная сила духа, которую ему давала вера. Та самая вера, которая вела его по жизни, в том числе и на последнем месте служения – Калужской кафедре.

Метальникова Е.В. По материалам архива УФСБ по Калужской области. Калуга 2014.